| На одном из концертов |
[Янв. 8, 2008|02:30 pm] |
Однажды вечером мы сошлись на одном из концертов, переметнулись взглядами и перебросились парой слов. Далее была череда репетиций, куда я приезжала с друзьями от "нечего делать", где мы разливали портвейн по пластмассовым стаканчикам и включали музыкальные каналы. Так, день за днем, в Москву приехали Muse, открылась Moscow Fashion Week, а мы с Ним всё никак не могли найти общий язык. Та пара слов, сказанная 10 октября на одном из концертов, не укладывалась в логи аськи, а уж тем более в телефонные звонки. Но мы стали жить вместе. Он без умолку твердил, что любит меня, я наслаждалась внезапно данной мне свободой. У меня появился свой домашний бар, в нем всегда можно было найти дорогой и дешевый алкоголь, который я бутылками приносила с презентаций. Я поняла, что он любит, когда однажды ночью захотела салат из МакДональдса. На улице лил дождь, была едва плюсовая температура, до бикмачной было идти минут 20. Он встал, оделся и собрался было идти... но любовь была доказана, и салат мне был не нужен. Он рассказывал мне о своей прежней жизни, я иногда брала его с собой на премьеры и показы. Поначалу мы не могли наболтаться, говорили ночи напролет. Но, как это бывает у всех семейных пар (а мы ведь гордо именовали себя "муж" и "жена"!), со временем всё угасло, он привык, что я с ним, и перестал ценить проведенные вместе со мной минуты. Он стал засыпать по ночам, как только выключался свет. Был быт, бытовуха. Семья. Ну разве что я не мыла посуду, не убиралась и не готовила. Он бесился, но любил. Терпел. "Я люблю тебя!" повторялось каждый день по тысяче раз. И не только эти три главных слова, но и ссоры, внезапно нашедшие нас на окраине Москвы по прошествию нескольких дней. Мы страшно ругались. Кричали, молчали, пререкались. Но самым страшным каждый раз для меня оставались его слова "Завтра едешь домой". Если раньше это была тупо свобода, то теперь и я понимала, что это любовь. Мне тут недавно сказали, что он мною скрыто манипулирует, и поэтому я думаю, что люблю. Где любовь, там и ревность. Если я его не ревновала и была в нем уверена, то он - нет. Каждый друг, умудрившийся написать мне что-либо или, не дай Бог, позвонить, вызывал у него страшные приступы ревности. Он замыкался в себе, отсылал меня домой, но спустя полчаса отходил. Эта ревность прибивала меня к земле, потому что была, по большей степени, неоправданной. Так или иначе, наши отношения, получившие начало совершенно странным образом и развивающиеся не менее странно, продолжались. Теперь эта любовь была с приправой из ссор и ревности, запитая алкоголем. А еще он раздражался от того, что я не любила его музыку. Что я вспоминала всех своих прошлых. Что поздно приходила домой. От слов перешли к действиям. Начались драки. Это были далеко не бои на реслинге, а самые настоящие моральные обиды. Нам было хорошо вместе намного реже, чем плохо, но он твердил, что те минуты счастья вполне затмевают часы ругани и непониманий. Мы были чертовски красивой семейной парой. Жаль, я не знаю, что такое - жить своей семьей. Но если это то, что было, то я так больше не хочу. Почему было? Он сейчас подошел ко мне, поцеловал и пошел смотреть телевизор. А я собрала вещи. Знаете, семейная жизнь - сложная штука, которая мне неподвластна. |
|
|